Неточные совпадения
Время же уходило: мысль об отходившем старце ни на минуту, ни на секунду не
оставляла его с того часа, как он вышел из
монастыря.
Сердце его загорелось любовью, и он горько упрекнул себя, что мог на мгновение там, в городе, даже забыть о том, кого
оставил в
монастыре на одре смерти и кого чтил выше всех на свете.
И он круто повернул в другую улицу,
оставив Алешу одного во мраке. Алеша вышел из города и пошел полем к
монастырю.
Раз
оставив свой обычный слегка насмешливый тон, Максим, очевидно, был расположен говорить серьезно. А для серьезного разговора на эту тему теперь уже не оставалось времени… Коляска подъехала к воротам
монастыря, и студент, наклонясь, придержал за повод лошадь Петра, на лице которого, как в открытой книге, виднелось глубокое волнение.
Он там и написал бумагу — и разрешили ловить рыбу монахам по всему озеру… а между словами-то и
оставил местечко; как бумагу-то подписали сенаторы, он и вписал: разрешено
монастырю ловить рыбу на удочку; так, братец, и лови теперь монахи на удочку, а мужики-то неводом потаскивают!
— И я решительно бы тогда что-нибудь над собою сделала, — продолжала Настенька, — потому что, думаю, если этот человек умер, что ж мне? Для чего осталось жить на свете? Лучше уж руки на себя наложить, — и только бог еще, видно, не хотел совершенной моей погибели и внушил мне мысль и желание причаститься… Отговела я тогда и пошла на исповедь к этому отцу Серафиму — помнишь? — настоятель в
монастыре: все ему рассказала, как ты меня полюбил,
оставил, а теперь умер, и что я решилась лишить себя жизни!
В четверг на святой папа, сестра и Мими с Катенькой уехали в деревню, так что во всем большом бабушкином доме оставались только Володя, я и St.-Jérôme. То настроение духа, в котором я находился в день исповеди и поездки в
монастырь, совершенно прошло и
оставило по себе только смутное, хотя и приятное, воспоминание, которое все более и более заглушалось новыми впечатлениями свободной жизни.
Тому и другому пришлось
оставить сотрудничество после следующего случая: П.И. Кичеев встретил в театре репортера «Русского курьера», которому он не раз давал сведения для газеты, и рассказал ему, что сегодня лопнул самый большой колокол в Страстном
монастыре, но это стараются скрыть, и второе, что вчера на Бронной у модистки родились близнецы, сросшиеся между собою спинами, мальчик и девочка, и оба живы-здоровы, и врачи определили, что они будут жить.
Несколько дней шел Серебряный с своим отрядом. На одном ночлеге, откуда был поворот к девичьему
монастырю, он
оставил людей своих и поехал один навстречу Михеичу, обещавшему привезти ему ответ от боярыни.
— Сиротой жить лучше. Умри-ка у меня отец с матерью, я бы сестру
оставила на брата, а сама — в
монастырь на всю жизнь. Куда мне еще? Замуж я не гожусь, хромая — не работница. Да еще детей тоже хромых народишь…
— Замужем! За этим оборвышем, черногорцем! Дочь столбового дворянина Николая Стахова вышла за бродягу, за разночинца! Без родительского благословения! И ты думаешь, что я это так
оставлю? что я не буду жаловаться? что я позволю тебе… что ты… что… В
монастырь тебя, а его в каторгу, в арестантские роты! Анна Васильевна, извольте сейчас сказать ей, что вы лишаете ее наследства.
Старинные французские романы, которые она, не знаю как, отрыла в теткином гардеробе, пояснили ей, что есть, кроме смерти и
монастыря, значительные утешения; она
оставила Адамову голову и начала придумывать голову живую, с усами и кудрями.
— Девок-то! — укоризненно говорил Игнат. — Мне сына надо! Понимаешь ты? Сына, наследника! Кому я после смерти капитал сдам? Кто грех мой замолит? В
монастырь, что ль, все отдать? Дадено им, — будет уж! Тебе
оставить? Молельщица ты, — ты, и во храме стоя, о кулебяках думаешь. А помру я — опять замуж выйдешь, попадут тогда мои деньги какому-нибудь дураку, — али я для этого работаю? Эх ты…
На другой день отец Сергий просил прощенья у игумна и братии за свою гордость, но вместе с тем после ночи, проведенной в молитве, решил, что ему надо
оставить этот
монастырь, и написал об этом письмо старцу, умоляя его разрешить ему перейти назад в
монастырь старца.
В Тамбинской пустыни настоятель, прекрасный хозяин, из купцов, принял просто и спокойно Сергия и поместил его в келье Иллариона, дав сначала ему келейника, а потом, по желанию Сергия,
оставив его одного. Келья была пещера, выкопанная в горе. В ней был и похоронен Илларион. В задней пещере был похоронен Илларион, в ближней была ниша для спанья, с соломенным матрацем, столик и полка с иконами и книгами. У двери наружной, которая запиралась, была полка; на эту полку раз в день монах приносил пищу из
монастыря.
Переехавши, Марой и Лука
оставили меня под бережком в лодке, а сами покрались в
монастырь.
— Рад? — повторил он вполголоса, подвигаясь к отцу. — Чему рад? Что денег много
оставишь? А сколько ты мне ненависти
оставишь? Ты — считал это? Деньги ты считал, а как много злобы на меня упадёт за твои дела — это сосчитал? Мне — в
монастырь идти надо из-за тебя, вот что! Да. Продать всё да бежать надо…
— Ну, папахен! ты это
оставь! Хвалынцев, конечно, знает пословицу, что в чужой
монастырь со своим уставом не ходят.
Добрая Екатерина Ивановна после долгих переговоров с баронессой и другими попечителями приюта решила
оставить девушку в
монастыре, предварительно наведя справки и найдя след исчезнувшей Сони.
Три дня назад он зашел в Панкратиевский
монастырь, и преосвященный
оставил его у себя, чтобы как-нибудь на досуге поговорить с ним о делах, о здешних порядках…
Он вышел к валу,
оставив позади торговую часть Кладенца, а вправо и гораздо глубже —
монастырь и новый собор.
— Перестань, Варя, — говорю я строго. — Это уже не религиозность и не набожность, а какой-то суровый фанатизм.
Оставь мою шею, ты меня задушишь. Я люблю Бога и исповедую Его не менее тебя, но в
монастырь я не пойду.
Половина фабричных должны бы были прекратить работу и начать каяться, студенты —
оставить учиться и каяться, войско —
оставить учение артикула и каяться, и так далее, и далее, все бы должны были сидеть по
монастырям и каяться.
Оставив Россию, Елисей, под видом путешественника, возвратился через Венецию и Австрию в Польшу, пришел в православный Почаевский
монастырь и там постригся, приняв имя Самуила. В 1704 году киевский митрополит Варлам Ясинский вызвал к себе Самуила и поставил его в Киевскую академию учителем стихотворства. При следующем монашеском постриге Самуил принял имя своего дяди Феофана.
— Я выеду вслед за княгиней с тем поездом, который приходит в Т. утром, сойду на предпоследней станции и проеду на лошадях в пригородный
монастырь. Ты велишь разбудить себя у Фальк пораньше и поедешь туда к обедне. Я буду тебя ждать в маленькой рощице на берегу озера. Там ты отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек же
оставишь на столе у постели княгини. Поняла?
Его спровадили в Дымский
монастырь и оттуда перевели в Соловецкий. Как и везде, сначала он повел себя примерно, нашел даже себе дело, занялся крепостной монастырской артиллерией, привел ее в порядок и смотрел за ней. Его там полюбили, сделали даже письмоводителем, но он не мог
оставить своей несчастной склонности к вину.
— Да, церковь, каменный обширный храм. Другой храм я буду строить одновременно на месте моего сгоревшего дома. Церкви Лугового и Зиновьева, вы знаете, очень ветхи. Если я, паче чаяния, не доживу до окончания построек, то я уже
оставил духовное завещание, в котором все свои имения и капиталы распределяю на церкви и
монастыри, а главным образом на эти две для меня самые священные работы. Граф Петр был так добр, что согласился быть моим душеприказчиком и исполнителем моей последней воли.
Со своей стороны, он старался, по возможности времени, образовать меня и рассказами о подвигах Петра с того дня, как я
оставил Троицкий
монастырь, успел возбудить во мне удивление к этому государю.
Часть состояния, которую она
оставила на свою долю, была предназначена ею на внесение вклада, без которого невозможно поступление ни в один из католических
монастырей. Сумма вклада была внушительна и открывала ей дорогу к месту настоятельницы. Это, конечно, было впоследствии, но графиня Свянторжецкая была из тех женщин, которые не могут существовать без честолюбивых замыслов и у которых их собственное «я», даже при посвящении себя Богу, не играло бы первенствующую роль.
Она посещала церкви и
монастыри, где
оставляла богатые вклады, собственноручно золотила великолепную церковь Андрея Первозванного и повелела строить в Киеве дворец.
— Я, папаша, резоны ваши понимаю. Совсем я от хозяйства отбилась, вас, старика, без попечения
оставляю. Не могу с собой совладать… Пойду в
монастырь, а то как бы чего не вышло. Девушка я, сам знаешь, горячая… Лучше вы меня и не отговаривайте.